Всё собрано в единое целое.

Моя идея комфорта — это хорошая лампа для чтения.
Люсьен Рис Робертс.

Не устану повторять: главное, не сдавайтесь моде и дизайну! Хороший вкус не отменяется, ему никогда не поздно поучиться. Все остальное — вопрос личных возможностей. И самое страшное — перестараться.
Филипп Старк.

Молодожёны, парень и девчонка, переселились подальше от своей надоедливой родни, как многие до них и после тоже. Оба распаковывали вещи и были довольны жизнью.

- Тошка. Наконец-то, мы будет жить одни, в новом доме, а не в старинной развалюхе, как наши соседи-алкаши, особенно, Толян. Будем трахаться, зажигать и буянить, врубать музыку хорошую на полную, а после перекуса под полночь - отдыхать! А ты сможешь работать за компом по дизайну, доучишься на степушку! – говорила стройная маленькая рыжая барышня с прямыми волосами и вызывающим носиком.

- Катюх, тебе бы всё одно и одно, пример берёшь с соседей по дому, Дрона и его красавицы с Бейкер-Стрит. Как там её, Маргарэт Тэтчер, или как там ей весь клоповник тот погоняло, просто во придумал? – отвечал сутулый худощавый парень с серыми на вид дрэдами и заплетённой в смолистые косы бородой и одеждой поклонника Led Zeppelin. – А секс – наше все! Тем более, что стены тут хорошо звукоизолированы, мы лимон в это вбухали по из шести еботеке со Сбера, который банком все почему-то зовут! Зажигать будем не фуфлово, подключу только колонки.

- Пошли мыться, а то несёт от нас с этим переездом долбанным, душ попробуем хоть, как вода побежит, илиопять будет вода раз в час, как у моей мамаши! – задорно провела пирсингованным язычком по синим и ярко блестящим от помады губам девка, скинув панамку, клёпаные дырявые джинсы и навороченные кроссовки на босу ногу, расправив свалявшиеся за поездку в квартиру-студию прямые волосы. Под джинсами, к слову, не было ничего, как и под шерстяным разноцветным пончо с майкой в буддистских восьмиугольниках.

- Давай, моя русалка черноглазая, подожди, сделаю только всё, потом уже это твоё мыться! Не люблю мокрую шкуру пачкать, да и мылся позавчера, нормально! – с аппетитом посмотрел парень, который был под одеждой тоже без белья, не то, что задроты-чистюли какие-то там.

В душе они оторвались на всю под грохот The Cure, хотя Катя искренне не понимала этот олдскулл. Ретро – отстой, а тектоник же и рэп Серёги – нормальная тема с этнической музыкой, а тантра и ароматические палочки, которые она зажгла, и вовсе улёт.

Душ был очень интересным, ручки в стенке понятного назначения, полочки для личных принадлежностей, смеситель и краны – многорежимные и понтовые, пара сразу это оценила после оценки удобства стенных ручек. Пол был крепким, и плитка на нём была кафельная, быстро прогревшаяся с помощью обогревателя воды.

Слив в душевой был как бы широким воронковидным отверстием, в свою очередь расположенным на лючке в полу душевой с крепкими и почти незаметными петлями. Но открытие лючка за утопленные вглубь парные отверстия-ручки после бурной страсти и извержением её фонтанов в тёплую мыльную воду, а не в ротик подруге жизни, как тогда на рок-концерте около деревьев и в их тени, дало совсем необычный эффект. Из стены под смесителем медленно и со звонком выдвинулся… массивный с металлическим каркасом стульчак на двух складных и оканчивающихся резиновыми чехлами крепких ножках, по окончанию процесса упиравшихся в пол душевой по обе стороны от лючка! Пара отодвинулась, и голову парня не задело овальное белоснежное кольцо стульчака. А за люком обнаружился широкий «конус» слива, втрое увеличенная копия того, что был на лючке. При закрытии стульчака, ножки которого сложились автоматически – механизм такой – закрылся и лючок.

Назначение всего этого агрегата стало очевидным, как и отсутствие унитаза. «Белый колодец» в ванне, один слив и одна труба вместо двух, - это сильно, решили молодожёны. Заодно и сразу подмыться можно, чтобы секс был ещё приятнее, решила деваха.

Камин посередине единственной комнаты в этой студии был ещё интереснее, напоминал мангал. Приделанный к полу, закрытый со всех сторон металлической сеткой в два слоя с двумя «дверцами» он имел и угольную камеру, и электропитание, что делало его и печью для готовки, и отоплением, и мангалом. Всё в одном лице. А ещё от печи тянулись трубы, которые шли под полом к кроватному месту, прогревая кровать и пол, так что ЖКХ, как восторженно думала молодая пара, очень экономны в этом доме. 15 квадратных метров легко отопить, благо все стены в шкафах и полках, мебель складная, чсто даёт больше места, не то, что старпёрская цельная мебель для жиробасов, ей место на помойке вместе с самими её убоищными владельцами! И жиробасам тоже, жрать надо меньше!

Отметили хорошо, с шашлыком из отборной говядины и вином, и после криков под музыку на сон грядущий легли на подогреваемую угольной печкой-мангалом кровать, спать. Завтра работать обоим, так что силы надо беречь. 

Наркодилерство, проституция, и СС - одно и тоже. Нравы ДДТ намного лучше.

Бернард Шоу на приеме у английской королевы. Королева спрашивает Шоу:
- Вы как-то говорили, что все женщины продажны. Даже я?
- Да, Ваше Величество.
- И сколько же я по-вашему стою?
- Фунтов сто, Ваше Величество.
- Как, королева и так дешево?
- Ну вот видите, Ваше величество, Вы уже торгуетесь.
Не анекдот, но страшная правда.

Самая лживая в мире гуманистическая легенда состоит в том, что женщину делают проституткой социальные условия. Это так же нелепо, как сказать, что некоторые умирают от обжорства, потому что нет общественного контроля за питанием людей. Проституткой делает только желание быть проституткой.
Искандер Фазиль. Сандро из Чегема.

Без... народной основы так называемая интеллигенция не что иное, как более или менее многочисленное собрание довольно пустых личностей, получивших извне почерпнутое образование, не переваривших и не усвоивших его, а только перемалывающих в голове, перебалтывающих языком ходячие мысли, находящиеся в ходу в данное время под пошлой этикеткой современных.
Данилевский Н. Я.

Collapse )

Каменные чаши и водяные тоннели на одной высоте с тучами и грозами.

Шоссе – это такая штука, которая дает возможность одним индивидам мчаться сломя голову из точки А в точку Б, в то время как другие могут сломя голову мчаться из точки Б в точку А. Они частенько мечтают, чтобы люди раз и навсегда решили жить и работать там, черт побери, где им действительно хочется.
Дуглас Адамс. Автостопом по галактике.

Какая ирония! Пушистые коварные синтиане – одни из немногих «союзников» Земли в политической и военной трясине пяти галактик. Но они фантастически эгоистичны и трусливы.
Дэвид Брин. Война за возвышение.

Небо, ослепительно-голубое и лишь кое-где равными лохмотьями под новыми ударами безжалостного урагана пролетали лёгкие и ледяные во всех смыслах перистые облака. Но в каменном овальном бассейне с высокими фигурными и порядком заросшими жёлтым лишайником бортами кристально чистая вода не колыхнулась ни на миллиметр, ни маленькой волны не пробежало по ней. Как не побеспокоились маленькие рыбки, объедавшие себе водоросли на его галечном хрустящем дне, находившемся в пяти метрах от поверхности воды.

Но вскоре один из камней, заросший лишайником больше всех, окатило солёной и буйной водой снаружи, а потом и все остальные глыбы бортика бассейна испытали эту ледяную стихию и её ярость на себе. И снова, и снова.

Рыбки в бассейне бешено плясали песню паники и прятались под галькой. Кто где мог, не пытаясь косяками вместе искать решение проблемы. Рыбы, они везде рыбы, что с них можно в здравом уме, кроме обеда, взять?

Collapse )

По душам поговоривший со смертью.


Как-то вечером мама долго искала своего сынишку. Джоэля не было ни в доме, ни во дворе. Она услышала голоса в старой хижине дядюшки Римуса, заглянула в окно и увидела, что мальчик сидит рядом со стариком.Мальчик прислонил голову к плечу дядюшки Римуса, во все глаза глядя в морщинистое ласковое лицо.И вот что услышала мама.
Харрис Джоэль Чандлер. Сказки дядюшки Римуса.

Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
Данте Алигьери. Божественная комедия.

Решил я как-то раз по молодости лет слетать в старую добрую – так я думал раньше - Индию. О ней столько говорят, её землям, покрытым буйными джунглями, приписывают особые силы, самой их культуре эзотерики всех мастей наперебой приписали за многие поколения чуть ли не происхождение всех и вся народов мира и их культуры. Что индуизм – средоточие мудрости. Из которого жадно испивали все учителя всех стран, что религии все идут от индуистских Вед, не считая папуасского и африканского язычества людоедов, конечно же. Что именно индоевропейцы, они же индоарийцы, дали всему миру не только великую мудрость, предков почти всех народов мира.

Что я ошибался по всем этим пунктам, я узнал немного позже. До того, как разочаровался в жизни окончательно, увидев её изнанку, которую все так не любят лицезреть.

Collapse )

Новый маршрут в спальном районе.

Бродяга — человек, которого называли бы туристом, будь у него деньги.
Юлиан Тувим.

Контрабандист — это единственный честный вор, ведь крадет он только у государства.
Чарлз Лэм.

Обед богача есть надругательство над голодом нищего.
Пьер Буаст.

Ледяной ветер, отнимающий тепло у тела, терзал старого бродягу, который со спутанной седой бородой шёл по узкой улице спрятаться за развалинами военной части на улице, оканчивающейся кладбищем, но там было закрыто, и туда не пускали. Твари, не дают человеку без крыши над головой и без гроша в кармане хоть где-то переждать ночь, а котельные закрыты на замок уже не один год! А раньше давали людям жить, понимали горе. Особенно, старый продавец Петрович у самой реки на мосту около рощи, стольким спас жизнь солёной рыбой, которую никто не купил, а для себя утащить много будет, да и выкинуть жалко.

Что стало с людьми, думал бывший научный сотрудник РГУ кафедры зоологии, биолого-почвенного факультета, вышвырнутый на ненадобностью науки всяким коррупционерам на улицу на пенсию в 7000 рублей в месяц при формировании так называемого ЮФУ, он же Южный П(Ф)едеральный Университет. Почему люди стали такими равнодушными, а?

Collapse )

Небо рая яркое и пекло ада жаркое, у их жителей времяпрепровождение яркое (18+).

Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу.
Чарли Чаплин.

Я всегда считал (и не из одного только напускного цинизма), что уже через десять минут после знакомства мужчина и женщина понимают, хочется ли им переспать друг с другом.
Джон Фаулз.

Грех отдаваться без любви, грех не отдаваться, если любишь.
Михаил Литвак.

В парке Ривьера, что в добром городе Сочи, подле знаменитых часов в форме раковины тридакны – самой крупной жемчужницы с самым дорогим и крупным же жемчугом, - на лавочке сидела милая женщина. Светловолосая, зеленоглазая, в светлом деловом платье, на голове – золотистый тонкий обруч для удержания волос на голове в устойчивой причёске. Она смотрела на людей с затаённой грустью и отдыхала после тяжёлой работы. Жаль, что одна. Очень жаль.

Но одиночество было нарушено двумя обстоятельствами. Первое, оно же главное: по пути на колесо обозрения буквально пролетели двое, держась за руки и едва не приставая друг к другу прямо на аллее, при всех, и лишь зависть публики их останавливает. Ну, всякиетам приличия тут явно не преграда, тем более, что лишь собственный страх и лицемерие и мешает другим делать то де самое, а всякие сказки про мораль и нравственность – ложь, прикрывающая истинные мотивы.

Collapse )

Тьма водных дорог.

Человек не может открыть новые воды, если у него нет мужества, чтобы сначала оставить позади берег.
Андре Жуид.

Знаешь, что мексиканцы говорят про Тихий океан? Говорят, что у него нет памяти.
Стивен Кинг.

Небо — это перевернутый океан. Время от времени он обрушивается на нас, умывая дома и холмы морской водой.
Фредерик Бегбедер.

Мир, сузившийся до размеров прозрачной наклонной трубы и одновременно безбрежный в синеватой водной тьме, озарённой тусклыми сероватыми фонариками, тут и там легко выхватывающими огромные скалы с башенками - зрелище незабываемое на всю жизнь. Лишь чуть прохладный, упругий, как пульсирующая резина, материал, не даёт тебе при этом полёте в неизвестность окончательно потерять опору под ногами, удерживает тебя, как при катании с горки, но его прозрачность и бездна воды вокруг, которая, не будь того материала трубы, раздавит подобно катку, создаёт ощущение бесконечности. Ощущение, что падать тебя так всю жизнь, а до дна так и не долететь. Ибо дна – нет!

А было ли что-то до трубы, или так всю жизнь и падал, но куда и откуда? Но это уже было лишним так думать, и лечебный аппарат в моём скафандре, отреагировав на изменение основных параметров работы мозга , впрыснув в кровоток максимум нейромедиаторов – коктейль из дофамина и адреноблокаторов, - и сразу стало лучше. Рассудок перестал выделывать кульбиты, и я смог включить оборудование слежения за активностью массы приборов, поддерживающих трубу в нормальном состоянии. Шок, знаете ли может разное принести в мысли, и лучше не давать ему этого делать!

Тем более, что тут есть реально, из-за чего в него впасть.

Я достиг точки назначения, приземлившись на такой же прозрачный и упругий, как километровая труба сверху, пол горизонтального тоннеля и пошёл по нему. И труба, и тоннель были обрамлены членистыми и с кривыми штырьками, как панцирь многоножки, золотистыми кольцами метровой толщины и десятиметровой длины. Делающими два витка каждое, причём все кольца не висели в водной бездне, а были прикреплены к таким же по дизайну витым столбам, вделанным толстыми основаниями в подводные скалы. Иногда на всех штырьках, на всех кольцах с периодичностью в тридцать одну секунду с половиной мигал красноватый и сразу же - золотистый огонёк. Это означало нормальную работу прибора, генератора силового поля, ведь другой материал не в силах сохраняться тысячи лет и удерживать давление без протечек. А геотермальный жар планеты, постоянно беснующейся от приливов из-за чудовищного притяжения своей планеты-гиганта, вокруг которой вращается весь этот водный мир, питал установки, тоже закрытые силовыми полями. А там, где тоннели пересекались всегда по шесть штук, «многоножки» образовывали что-то типа шестигранных призм, и силовое поле взаимно перехлёстывало одно другое с образованием неровной сферы, из которой в стороны расходились дороги.

В принципе, всё было понятно, Тоннель за тоннелем я проезжал на складном мопеде, чуть качающемся из-за неудобной упругости дорожного материала и бывшем в скафандре вместо типичной для водных планет надувной лодки, иначе ходить мне тут годами без повтора пройденных путей. Никак не было хоть намёком или догадкой ясно, где склады, ангары, и всё такое. Ведь подводные тоннели для чего-то служат, разве нет?

После часа езды я нашёл ответ на этот вопрос. Из силового же поля зал, размером с ангар самолёта, стал мне ответом на все вопросы. В зале, перевитом «многоножками», были приборы, похожие на пчелиные соты и башенки в два людских роста с кучей отростков, на конце каждого – размером с ладонь шарик, и из него росли двухметровые спицы с градуированными бугорками горящими красным шариками сантиметрового размера на конце у каждого. Всё оборудование было в той же золотистой гамме, а мои инфракрасные приборы указывали рост свечения именно на шариках с оборудованием, что показывало диапазон зрения его создателей. Значит, их родная планета была очень тёмной, а тепловое зрение возмещало недостаток света на холодной планете. Будь она тёплой, то всё было бы ровной однотонной палитрой без возможности ясно видеть отдельные предметы. Что это – система управления, было ясно и так. И то, что она ещё работала, тоже.

И замысел создателей этой заразы стал яснее тоже: заставить исследовать эти места на предмет ценного и погибнуть при отключении силового поля после «случайного» отключения оного, ведь ветвящиеся подобно древесным корням золотистые же тёплые проводки, прежде незаметные и обвивавшие все тоннели и пронизывающие «многоножек», вели прямо этим приборам с шипастыми шариками. Выключатели секторов, всё ясно, а то не ясно, где у этого хозяйства пульт управления.

Но всё это не отвечает на вопрос, кто они были, что делали, почему оставили рабочим оборудование и не забрали его с собой. Загадочно, и надо было уходить, что я и сделал, но заметил золотистый шарик, тоже с шипиками, светился ярко на инфракрасном диапазоне в виде символов, такие же были и на других приборах. Язык, понятно, расшифруем не тут, а подальше отсюда. Но детекторы показывали, что это компьютер, и взял я его, включив силовое поле и на своём скафандре, вдруг это – система отключения тоннелей.

Оказалось, нет, но надо было убираться.

Прибыв обратно, я поставил приборы на расшифровку всех данных. Это удалось без проблем. Оказалось, что планета этих худых и кровожадных существ, похожих на смесь насекомого и человека, ростом с мужчину-атлета, существ с серой в панцирных элементах кожей и инфракрасными глазами и вправду ледяная и холодная, так находилась далеко от переменной звезды. Оно-то и жизнь на ней зародилась лишь благодаря приливному эффекту гравитации планеты-гиганта, нагревавшего вращавшуюся вокруг него планету-спутник до пригодного для поддержания и формирования жизни уровня. Однако дамоклов меч переменности их родной звезды – Крабовидная Туманность осталась именно на её месте после взрыва Сверхновой - и высокий уровень радиации подтолкнули местных к созданию технологии силового поля прежде перехода самих существ на стадию роботов, благодаря чему они не стали машинами с разумом и смогли полететь в космос во плоти. Но плоть от плоти наследует пороки древности и примитивного образа жизни, потому им пришлось искать планету с жизнью , затем заселить её. Единственная планета, доступная им для этого и имевшая достаточно сходства по геотермальной, приливной и гравитационной активности с их погибшей в пламени взрыва светила родиной, была эта, водная, но силовые поля сделали возможными строить города на любой глубине. Воздух они делать они умели, так что жить на глубине километры на подводных горах не было проблемой. Из местной органики они делали кормовую муку и ели её в различных сочетаниях, чтобы было вкусно и питательно.

Но натура из плоти и крови стала им могилой: войны религиозно-территориальные, вызванные ростом населения от улучшения условий жизни и как следствие исчерпание пищевых ресурсов, убили всю нацию в конечном итоге, о чём было много подробных записей. То и не отключили тоннели – некому.

Далее прилагалась технология изготовления силового поля, пищи и всего прочего.

Да, у цивилизаций есть свой собственный естественный отбор, и развиться по-настоящему – трудное, но необходимое дело, чтобы не разделить участь подводных жителей силовых тоннелей. Так было решено, и на силовые тоннели был положен богатый венок, а планету продолжили осваивать дальше.

Только, когда компьютер был разобран, он скрытно успел передать своим хозяевам, кто именно попал на их планету-ловушку, уровень их технического и физиологического развития. И совсем не вымершие обитатели холодного мира, чью звезду они сумели обуздать и не допустить взрыва Сверхновой, вскоре детально знали о человечестве всё, ведь их компьютер-ловушка подключился ко всем сетям людских коммуникаций и информационным базам данных, скачав за десять минут оттуда всё до бита информации, а затем самоуничтожился вместе с людской лабораторией по принципу водородной бомбы, передав своим создателям всё добытое.

А они, создатели, роботы, бывшие когда-то внешне такими, как они указали и компьютере-ловушке, приготовили невидимый для людей вооружённый до зубов биологическим и звездогасительным оружием флот, для удара по человечеству. Окончательному решению вопроса.

Утро в долине симметричных рек.

Мне не нравится, что многие люди считают, что ностальгия — это привилегия взрослого человека. Дети чувствуют ностальгию точно так же, если не более остро. На мой взгляд, ностальгия — это самая распространенная человеческая эмоция. Ведь жизнь — это непрерывная череда потерь. И дети чувствуют эти потери так же, как и все остальные.
Хаяо Миядзаки.

Дом этот лет двенадцать был в спорном иске и стоял пустой, а потому на каждом кирпиче, на каждом куске штукатурки, на каждом вершке двора и сада здесь лежала печать враждебного запустения.
Лесков Н. С. Некуда.

И тут тоже запустение и старость; прошлогодняя листва печально шелестела под ногами, и в сумерках между деревьями прятались тени.
Чехов А. П. Дом с мезонином.

Трава метрового роста, неестественно-яркая и пестрящая ковром алых и фиолетовых цветов, повсюду давала знать, кто хозяин на этих каменистых плато. Её жизнерадостные волны, которые поминутно поднимал тёплый с лёгкой прохладой в начале каждого нового порыва ветерок, обнимали большие пальмы с оранжевыми гроздьями крупных ягод под острым и колючим зонтом из буйных листьев. Среди всей этой великолепной флоры летали крылышки-семена из высохших больших колосьев, растущих вместо цветов на многих особо высоких травинках, что указывало на круглогодичный цикл, непрерывность роста травы и отсутствии минусовых температур в этой огромной долине.

Collapse )

О весёлом человеке.

Сильнее всех влюбляются самые отъявленные циники и пессимисты: это им на пользу.
Фредерик Бегбедер.

Нельзя определить, пессимист человек или оптимист по тому, как он судит о наполненности стакана. Наполовину пустой стакан или наполовину полный — зависит не от твоего взгляда на жизнь. Это всего лишь тенденция. Если в стакан что-то наливают — он будет наполовину полным. Если из него пьют — полупустым. Всё просто.
Мацуо Монро.

Жил-был на свете негативный человек. Средних лет, косматый и небритый, бедный, с семьёй нелады, болеет нервами, всё навевает грусть и тоску. Одна депрессия день за днём, год за годом. Что только не пробовал для отвлечения внимания, что бы ни делал, всё без толку. Даже спиртное лишь усугубляло омерзительное настроение. и тогда держитесь окружающие. С горя как начал пить, так и бросил. Грусть и безысходность рождали негатив, а тот - новую тоску и безысходность, и так по заколдованному кругу. Ничего из кино, музыки и вида за окном, цветы и смех на улицах, не приносило радости, лишь загоняло в тоску. И "кормить и беречь от внешнего мира", как полагается в таких случаях вкупе с приёмами таблеток его никто не мог, он кормил семью, что лишь усугубляло депрессию. Кошмар, а не жизнь, думал мужик и четырежды едва не покончил с собой, и только лишь вызванная депрессией ужасная апатия помешала ему исполнить задуманное.

Но его жизнь изменилась круто и внезапно, в один день. Ну, точнее, за неделю с малым. Десять дней.

Ужарил кризис, все были разорены и на улицах, работы не было, все грабили, убивали и насиловали всех прямо на улицах. Вот теперь-то, впервые испытав радость за много лет, вы с моё хлебнёте, всё увидите. Так вам, весёлым, и надо, теперь веселиться буду я, итак горевал слишком много.

Теперь новости лишь радовали его, а виды за окном, когда каждый день были трупы и горелые машины, окончательно разгромленные витрины и крики вселяли всё больше и больше счастья. Ничего, ничего. с моё увидите сполна, всё увидите, за всё отучаетесь, я покажу вам ад! Вот взял мужик нож, довольный жизнью, и с радость убил своего богатого афериста-соседа. Как он верещал и страдал. А негоже было смеяться, когда рыдают честные люди, и обкрадывать их! "Теперь моя очередь смеяться!" - отвечал всем мерзким и полным зла жертвам мужик.

И, когда решили от нечего делать погромить "ювелирку" с оружейным - народ любит потешиться, не откажешь же им в простых радостях кризисного времени! - он раздобыл пистолет у зверски зарезанного им не успевшего спастись из сожжёного дотла бравыми ребятами участка мента, после чего заорал: "Возьмём себе всё, что у нас украли эти мрази!". одобрительный рёв и взломы сейфов с деньгами и вещ. доками, под которые годы маскировали украденное, завершил возврат украденной за много поколений собственности честного народа, а зарезанные стукачи, которым мужик лично прострелил руки и ноги и сказал прочим делать с ними, что угодно, прибавили ему авторитета.

Вооружившиеся парни поехали громить богатых, и успешно всё доставалось им, но они не брали всё себе, а с чувством раскидывали в девять утра каждого дня половину забранного у толстосумов-воров честному народу.

Мужик был счастлив и доволен жизнью. Теперь и насовсем он стал позитивным. 

Моя могила и трон - открытая равнина.

Рейнольдс неожиданно понял, что ему довелось на мгновение увидеть ухмыляющийся череп под маской Жизни и теперь это превратит всю его дальнейшую жизнь в нестерпимую муку. Все понятия об устройстве мира были сметены. Их сменил хаос безумия и ужаса.
Роберт Говард. Долина Сгинувших.
 

Три дня он был мертв: трижды всходило и заходило солнце, а он был мертв; дети играли, журчала по камням вода, горячая пыль вздымалась на проезжей дороге, — а он был мертв. И теперь он снова среди людей — касается их — смотрит на них — смотрит на них! — и сквозь черные кружки его зрачков, как сквозь темные стекла, смотрит на людей само непостижимое Там.
Андреев Леонид. Елеазар.

Collapse )